Шахтерская слава пришла к Клименсосу Мартинайтису не сразу. Да он и не стремился к ней. Просто наделен он призванием — любить людей, и еще понравилась работа, с виду для несведущего немудреная,— включил перфоратор и выдавай себе на-гора руду; чем больше выдашь, тем лучше и для себя и для всех. Но в шахтерском поселке Садон, в горах Осетии, я услышал о Мартинайтисе: «Профессор подземелий». Вначале услышал от старика осетина, всеми уважаемого Бабле, ветерана рудников: «Я не шучу, это профессор, настоящий профессор. Я видел его в забое и не постыдился бы и сейчас пойти к нему в ученики, такой он джигит. Мужчина!»
Под веселой радужной обложкой со смешными рисунками художников А. Колли и И. Чуракова, под знакомой рубрикой «Эврика» издательство «Молодая гвардия» выпустило в свет увлекательную и серьезную книжку М. Чудаковой «Беседы об архивах». Во всеоружии знания архивного дела и истории русской литературы М. Чудакова прежде всего, вероятно, поставила перед собой практическую задачу и пропагандистскую цель: приобщить малоосведомленного читателя (а многие ли из нас осведомлены в архивном деле?) к богатым и скрытым от поверхностного взгляда источникам отечественной культуры.
АНАСТАС МИКОЯН Пятьдесят лет здравствует и крепнет Союз Советских Социалистических Республик — дружная семья наших народов, сбросивших с себя в Октябре 1917 года ненавистное иго социального и национального гнета и уверенно вступивших на путь строительства новой, свободной жизни.
Наверняка читающие эти строки бывали на многих железнодорожных вокзалах нашей необъятной Родины и могут с уверенность сказать – вокзал похож на разворошенный муравейник. Пассажиры, казалось бы, хаотично движутся по залам ожидания, около касс, на перронах около поездов, буфетов и тому подобным местам.
Олег Чухонцев Избранные стихи Д. Самойлова Когда стихи нравятся и нравятся всерьез, о них трудно писать. Я давно знаком со стихами Давида Самойлова. Помню, лет пятнадцать назад, еще студентом, я услышал: «Телеграфные столбы. Телеграфные столбы. В них дана без похвальбы простота моей судьбы!..»
1 Идет дождь, теплый, летний дождь. Мы только что выбрались из пригородного поезда Фаянсовая — Брянск и стоим в томительном ожидании попутчиков. Нам сказали, что Косичино километрах в двух от остановки поезда, надо только пройти немного через лес... Из соседнего вагона спускаются две женщины с большими сумками, набитыми покупками, направляются по тропинке к лесу и вот-вот скроются за завесой дождя. Мы бросаемся за ними, я бегу впереди и кричу:
Андрей Вознесенский, Владимир Огнев Диалог о поэзии «Юность» получает немало писем читателей о поэзии А. Вознесенского, и нам хотелось от частных вопросов об отдельных стихах и образах поэта перейти к осмыслению сложной и интересующей многих общей проблемы мастерства поэта, языка его поэзии. Ниже публикуется запись беседы Андрея Вознесенского и члена редколлегии «Юности», критика Владимира Огнева.
Во второй половине прошлого года состоялось несколько дискуссий о современной советской песне. В них приняли участие поэты, критики, композиторы, исполнители, а также и те, к кому обращена песня, для кого она написана, кто ее слушает, воспринимает, напевает сам. Словом, дискуссии о песне имели довольно широкий отклик.
Он вел рукопашный бой... Несомненно, эта книга («Воспоминания об Илье Эренбурге». Сборник. Составители Г. Белая и Л. Лазарев, «Советский писатель», 1975) привлечет пристальное внимание многочисленных читателей, в том числе и молодых. Илья Эренбург прожил большую, сложную, трудную и яркую жизнь, оставив свой неповторимый след в прозе, поэзии, публицистике — во всей советской культуре вообще.
Содержание этой необычной книги можно изложить очень коротко и просто: вначале их было ДВОЕ, вскоре к ним присоединился ТРЕТИЙ, и тогда на белый свет появился ЧЕТВЕРТЫЙ. Трое очень полюбили Четвертого. Привязались к нему всей душой, стали щедро и без остатка отдавать ему самое лучшее, чем в изобилии обладали сами,— талант, остроумие, трудолюбие, изобретательность, неутомимые искания нового, лучшего, более совершенного.
