Игорь Ачильдиев Размышления о роли кадров в осуществлении перестройки
Конечная цель перестройки — обновление всех сторон жизни нашего общества, придание социализму самых современных форм общественной организации, наиболее полное раскрытие творческого потенциала социалистического строя.
Из постановления Пленума ЦК КПСС «О перестройке и кадровой политике партии»
В нью-йоркском аэропорту имени Кеннеди теперь все чаще по воскресеньям в ожидании очередного рейса Аэрофлота возбужденно переговариваются необычные пассажиры. Местная газета «Нью-Йорк пост» уже прозвала их «ретерникс», то есть «возвращенцы». Многим из них помогло вернуться Общество «Родина».
В предвоскресные дни и канун праздников с территории Австрии а Венгрию направляется колонны легковых автомашин и автобусов. Цель этого «нашествия», как пишет западногерманская газета «Зюддойче цайтунг», не ознакомление со страной и ее культурными ценностями, в... посещение магазинов для закупки продуктов и промышленных товаров, которые здесь намного дешевле.
Через десять дней в Москве откроется международный форум деятелей культуры «За безъядерный мир, за выживание человечества».
О том, как зародилась идея проведения такого форума и как он будет проходить, рассказывает по просьбе редакции «ЛГ» секретарь правления СП СССР Генрих БОРОВИК.
— Генрих Аверьянович, кто был инициатором созыва нынешнего форума и какой он будет носить характер?
Мне не раз приходилось слышать и даже читать, что американские советологи чуть ли не заранее просчитали и даже исследовали «тупиковую» ситуацию в Советском Союзе в конце 70-х годов.
Вроде бы о многом, о чем говорили или писали они, мы в той или иной форме говорим сегодня. И да, и нет! Но вот главного, решающего американские советологи просчитать не смогли. Я имею в виду способность нынешнего руководства КПСС и Советского Союза разобраться в создавшейся в партии и стране обстановке, снова направить их развитие по восходящей. Таких реалистических прогнозов у американских советологов не было. Там, утверждали они, экономика деградировала настолько, что США, Западу не о чем беспокоиться.
Поздний вечер. Стандартная квартира. В кресле перед включенным телевизором сидит гражданин А. В. Суходоев, пожилой мужчина в пижаме и шлепанцах. Пьет кефир.
ДИКТОР ТЕЛЕВИДЕНИЯ. На этом, дорогие друзья, передачи по первой общесоюзной программе заканчиваются!..
СУХОДОЕВ (мрачно). Давно пора! (Подошел к телевизору, переключил программу. Возникли кадры какого-то фильма.) А это что за муть? (Переключил. Возникли кадры спортивного репортажа.) Все бегают, прыгают... Делать им нечего! (Вновь переключил. Появилось приветливое лицо дикторши.)
В театре музыкальной комедии города N давали «Фиалку Монмартра». Я приехал в этот город впервые, но зрелище парижской жизни, траченной молью, было слишком знакомо и, как обычно, захватывало своим вторым, теневым сюжетом, проступающим сквозь дурное пение и фальшивый кураж. Верховодили трое: «Музыкант, художник и поэт, мы в мечтах покорили весь свет!»
Окончился просмотр, зажегся свет, и в зале — разрозненные, какие-то неуверенные аплодисменты. По неуловимым признакам чувствуешь: это не те аплодисменты, которые иронически именуют «жидкими» — когда часть зрителей хлопает по доброте душевной. Нет, здесь другое - душевное смятение, сомнение: можно ли, уместно ли аплодировать тому, что только что видели? Ведь мы были свидетелями трагедии. Да и свидетелями, ли только? Новая работа «Ленфильма» «Последняя дорога» (сценарий Я. Гордина и Л. Менакера, постановка Л. Менакера) построена и снята так, что каждый из нас ощущает себя в какой-то мере, причастным к событиям января 1837 года в Петербурге.
«За настоящим художественным, за правдой надо идти в жизнь, к людям, — подчеркивал Всеволод Кочетов. — Надо прийти к шахтерам Донбасса, к металлургам Урала, и машиностроителям и мастерам корабельного дела Ленинграда, в колхозы и совхозы, в научно-исследовательские институты — словом, к людям, и людям».
На этом пути — постижения жизни нашего рабочего класса — были созданы лучшие книги Кочетова, прежде всего роман «Журбины», посвященный ленинградским кораблестроителям. Этот роман, как и его экранизация, получил широкое признание читателей и зрителей. «Прочитав роман «Журбины», — писал Валентин Катаев, — я почувствовал, что на меня пахнуло свежестью, силой, настоящим талантом». С интересом отнесся к этой книге Михаил Шолохов.
Этой выставкой, создаваемой двумя старейшими столичными музеями — Истерическим и Литературным, начнёт свою жизнь московский Музей декабристов. Он разместился в том самом особняке, где жила семья Ивана Матвеевича Муравьева-Апостола, отца трех сыновей-декабристов: Сергея, возглавившего восстание Черниговского полка, одного из пяти казненных, Ипполита, застрелившегося, когда полк был разбит, и Матвея, осужденного на двадцать лет каторги.
