Архиварий-Ус

Яркая вывеска «Фотоателье» резала не только глаза — резала сердце...Кого там было фотографировать в безмолвном районном городке, парализованном чужой, злой властью! Фотографировались только «бобики»-полицаи да самодовольная солдатня фюрера.
Резало сердце и другое: фотографировал Артур Гордиевич. Кто не знал его в Климовичах? С фотоаппаратом, с широкой, во все лицо улыбкой, с острым словом  наготове — таким выходил он каждое утро из дверей редакции районной газеты навстречу родному городку и его людям...
И вот теперь в оккупированном врагом городе он тем же фотоаппаратом и с той же улыбкой фотографирует полицаев и гитлеровских солдат...
Разве у нее хватило бы, например, смелости подойти к этому проклятому ателье и плюнуть в продажные глаза Гордиевича?
Нет, перед его «предприятием» она только ускоряет шаг и отводит в сторону глаза.
Что могло быть оскорбительнее такой жизни! В углу, за печкой, возмущаться и кому-то грозить, а там, где надо, не отважиться даже слова сказать...
Как-то под вечер она возвращалась от подруги. Ей показалась удивительно знакомой походка идущего впереди мужчины. Так ходил Перовский, их преподаватель истории. Но зачем ему быть здесь, в Климовичах? И в такое время...
Что ему здесь делать?.. Она пошла быстрее и, поравнявшись с ним, заглянула в лицо. Ну, конечно же, она не ошиблась...
— Иосиф Николаевич! Зачем вы здесь?
Его лицо было непроницаемо.
— Простите, но вы, вероятно, ошиблись...
— В прошлом году... Помните, я у вас училась на подготовительных курсах...
Видимо, в голосе и в глазах девушки было столько неподдельной искренности, что мужчина поверил: такие не продают... И хотя ему совсем ни к чему были встречи с прежними знакомыми: сюда, в Климовичи, он прибыл с заданием от подпольного райкома партии,— они пошли рядом.
Лида рассказала ему, что творится в городке и окрестных деревнях. Фашисты без суда расстреливают людей... Жгут, грабят, насильничают... И никто ничего не может сделать. Все молчат и трепещут от ужаса...
— Все?.. Нет, вы ошибаетесь, Лида. Есть такие, от кого немцы уже начинают трепетать. Да еще как!
— Так это, может быть, где-нибудь, а не в наших Климовичах...
— Вы не знаете, Лида, ваших Климовичей.
Через три дня они встретились снова. На этот раз в... фотоателье.  Тогда-то и раскрылись у  Лиды глаза. Она увидела прежнего, довоенного Артура Гордиевича, с его широкой улыбкой, с его честными глазами.
— Тебе, Лида, такое задание: пойдешь работать в лесничество к фон Файту.
— К Файту?!
— Да, Файт, оказывается, не такой «невинный», каким прикидывается...
...Барон фон Файт с самого начала войны обосновался в тихом белорусском городке Климовичи. Еще до войны барон был известен «самому» фюреру как «специалист по России».
Действительно, фон Файт много лет провел в Советском Союзе, отлично владел русским языком, знал, как ему казалось, обычаи и характер народа. В Климовичах он заведовал лесничеством. Но по данным, которыми располагали в лесничестве действовали партизаны, в фон Файта секретнейшее немецкое учреждение. И, может, поэтому Файт старался не очень демонстрировать свою власть над «туземцами».  В чем, в чем, а уж в своем умении «раскусить» человека, а тем более девчонку, да еще хорошенькую, Файт не сомневался.
Лида устраивала его: достаточно для секретаря образованна, скромна, даже застенчива. Ну, а взгляды? Какие могут быть взгляды у девчонки в этом возрасте? Молодая секретарша усердно занималась делами: аккуратно разносила по книгам данные о заготовках леса, выписывала накладные, выполняла поручения «шефа». Она была исполнительна и неболтлива. Вот почему со временем,— разумеется, не сразу, не в первый месяц и не во второй — стало уже возможным допустить ее к делам особой важности. Именно эти дела и интересовали партизан...
«Проницательный» Файт, хотя и считался «знатоком России и русских», вряд ли знал тютчевские стихи:
«Умом Россию не понять,
аршином общим не измерить...»
Не все умел он «понять и измерить» и в исполнительной секретарше. Не знал фон Файт, что ценнейшие данные о планах «великой армии» фюрера из
его собственного кабинета через руки хорошенькой секретарши уходят в лес, к партизанам. Не подозревал,  что за каждым его шагом следят. Партизанам важно было захватить фон Файта живым. И Лиде в этой операции отводилась главная роль.
...Был жаркий воскресный день. Секретарше пришло в голову пойти в лес погулять. В ее приглашении «шеф» не нашел ничего предосудительного: почему бы действительно не прогуляться?.. Охране идти следом, разумеется, было не велено.
Матерый шпион фон Файт располагал адресами и именами других фашистских агентов, засланных в нашу страну. Вот эти-то данные да и многие другие были получены от него на допросе. Операция была выполнена.
Домой, в Климовичи, Лида вернуться уже не могла. Она ушла в лес с партизанами. В конце сорок второго года вместе с группой товарищей перешла линию фронта.
Иностранные журналисты при встречах с Лидой спрашивали:
— Скажите, у вас много таких девушек, как вы?
И белорусская партизанка, не искушенная в дипломатических тонкостях, отвечала:
— Столько, сколько надо.
Это было, пожалуй, действительно не очень тонко, зато точно!
В Третьяковской галерее хранится «Портрет партизанки Великой Отечественной войны Лиды Осмоловской», написанный художником Ф. Модоровым в
1942 году. Этот портрет видели посетители многочисленных выставок, организуемых галереей в разных городах страны.
В нынешнем году выставка работ Ф. Модорова  предполагается в Минске.  Будет экспонироваться и портрет партизанки. Многие минчане узнают, наверное, в прославленной героине войны свою землячку, бухгалтера Минского медицинского института, мать. троих, теперь уже взрослых