Варвара КАРБОВСКАЯ
Диалог в магазине.
Покупатель: — Скажите, пожалуйста, есть ли у вас настроение высшего сорта?
Продавец: — У нас имеется широкий ассортимент настроений! Могу предложить высший сорт: великолепное, отличное, превосходное. Возьмете с собой или прислать на дом?
Покупатель: — А еще какие сорта вы можете предложить?
Продавец: — Первый сорт — хорошее, приятное. Второй — настроение «ничего себе» и «так себе». Но последние не рекомендую.
Покупатель: — Хорошо, для личного пользования я возьму отличное. На круглый год. Но мне бы хотелось еще немного недовольного и сердитого. Знаете, иногда и такое бывает нужно.
Продавец: — Знаю по себе, но не держим! Третий сорт настроений, а именно — раздраженное, скверное и даже так называемое «паршивое настроение» — все это давно сдано в утиль. Не найдете ни в магазине, ни на складе. Вышло из моды...
А вот объявление в «Вечерке»: «НОВЫЙ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЙ МАГАЗИН».
В продаже имеются ВСЕ виды праздничного НАСТРОЕНИЯ от блестящего и солнечного до нежного лунного для всех возрастов. Круглосуточно работает стол заказов».
...Прошу прощения за маленькую выдумку (это уже говорю я, автор статьи). Выдумка мне понадобилась, чтобы привлечь ваше внимание к серьезной теме о настроении. К сожалению, его нельзя купить или приобрести другим путем — самое лучшее и на весь год. Оно не продается и не покупается, оно не фабрикуется в художественных мастерских. Оно создается ежедневно, ежеминутно нами самими и нами же разрушается с непостижимой легкостью, иногда совсем бездумно и безжалостно. Мне бы хотелось, чтобы разговор о нашем с вами настроении продолжили врачи, выведя его на просторы психофизиологии (psyche — по-гречески «душа»), где процессы психологические изучаются в соответствии с процессами физиологическими; пусть бы они рассказали нам о том, как воспитать волю, как делать свое настроение, чтобы оно никогда не угнетало ни тебя самого, ни окружающих. Мне бы хотелось, чтобы в разговоре этом приняли участие и педагоги и люди других профессий, каждый со своей позиции.
Я же начну с нескольких картинок, нарисованных с натуры.
...За окном, на улице, темно и слякотно. С работы вернулся муж, из школы возвратился сын.
— Дорогие мои мальчики! — встречает их приветливый женский голос. (Одному эта женщина — мать, другому — жена.) — Надеюсь, вы хорошо вытерли
ваши четыре ноги? А то я старалась к вашему приходу навести блеск! Сейчас я вас усажу в тепло и будем ужинать. Только предварительно попросила бы вымыть руки. Все в порядке? Прошу к столу! Сегодня у меня не слишком густо, мне было некогда, но сыты будете. Вы же у меня не капризные, вы молодцы.
Другой вариант.
На улице все то же, и действующие лица те же: муж, жена, сын.
— Вы что, соображаете, что делаете!! (Восклицательные знаки долженствуют изображать самую высокую ноту.) Я весь день гнула спину, натирала полы, а вы пришли — какие господа! — даже не вытерли свои грязные лапы! Думаете, я у вас прислуга, должна на вас и стряпать и убирать за вами? Ну, есть, что ли, будете?
Услыхав такую тираду, муж говорит:
— Я сыт, поел на заводе.— Хотя на самом деле он голоден.
Сын делает несчастное лицо.
— Да ну вас совсем, уйду к Витьке, у него никто никого не попрекает...— И бежит из дому. Настроение у всех троих испорчено.
И у каждого свои неприятности: у мужа — сварливая жена, у жены — сверлящая мысль о том, что ее жизнь загублена, что никто не ценит ее трудов...
А сыну легче и приятнее с чужими, в чужом доме. И постепенно распадается семья. Люди могут всю жизнь прожить вместе, но так, как живут с надоевшей, неудобной мебелью: сменить некогда, да и свободных денег нет, а мебель мешает, от ее острых углов все бока в синяках.
Солнце в семье, даже когда слякотно и темно на улице,— это ни с чем несравнимое
счастье. Добрым словом можно заставить ворочать горы. Уже не говоря о домашних делах.
Женщина в семье часто делает погоду. Если она справедлива, умна и добра, но без слащавости и истерической сентиментальности, то тепло и свет из ее дома идут и в другие семьи.
Хорошее настроение, которое так драгоценно, которое помогает в любой работе и даже в какой-то мере помогает больным выздоравливать, приобретается иногда за самую малость. Но точно так же драгоценное настроение может оказаться разбитым вдребезги от соприкосновения тоже с малостью. Совсем как гвоздь в башмаке, который может испортить вам праздник, если только этот гвоздь вовремя не выдернуть. Но не все гвозди так просто выдергиваются.
На настроении иногда сказывается даже булавочный укол. Мне запомнился маленький эпизод. В вагоне метро было тесно. Каждый, кто хотел выйти на следующей остановке, вежливо спрашивал у стоящих впереди: «Вы сейчас выходите?»
Миловидная девушка стояла, никому не мешая, отнюдь не у двери (как это делают некоторые: себе удобно, а до других нет дела). Когда поезд остановился, пожилой мужчина, стоявший позади девушки, грубо оттолкнув ее, рявкнул: «Встала, как пень на дороге!»—и выскочил на перрон. Дверь захлопнулась. Девушка стояла красная, на глазах у нее были слезы. Я представила себе: может быть, она только что выдержала экзамен или защитила диплом — у нее было такое милое, светлое лицо до этого безобразного случая. Или она спешила на свидание. А может быть, просто ехала домой с работы, довольная своим трудовым днем.
Многим, стоявшим рядом с девушкой в тесном вагоне, было жаль ее. Кто-то сказал: «Не обращайте внимания, девушка. Это обыкновенный хам».
А мне хотелось сказать, и я это делаю сейчас: «Обращайте внимание на хама! На грубияна, на жестокого дурака!
Он не так безобидно глуп, как может показаться на первый взгляд. Иногда он желчный обыватель, лицемер и ханжа, присвоивший себе право всех поучать лишь потому, что он не курит и вовремя платит за квартиру (и то и другое весьма достойно для гражданина, но отнюдь не может служить пьедесталом для проповедника). Чаще же это распущенный эгоист, позволяющий себе все и первым делом пьянство, потому что, выпив свои
пол-литра, он приобретает именно то настроение, при котором он сам себе кажется гением, красавцем и мудрецом, хотя все как раз наоборот».
Но о противном говорить противно, хотя и нужно, пока хамство еще не перевелось. Куда приятнее говорить о радостном или даже о том незаметно хорошем, что доставляет удовольствие и создает
хорошее настроение, которым мы дорожим, как лучшим лекарством для Души.
Поток прохожих на улице. Люди идут, чуть уступая друг Другу дорогу, а так как это делается взаимно, то ни давки, ни толчков: толпа пешеходов движется спокойно, быстро, легко. То же самое при посадке в автобус, в поезд. Приятно смотреть на дружелюбных, соблюдающих очередь людей, приятно услышать шутку и увидеть, как дюжий парень подсаживает на ступеньку щупленькую старушку путешественницу. (Говорить об оголтелых, с злыми глазами, которые готовы, кажется, укусить за ногу того, кто первым забрался на подножку, не буду: ведь я сейчас о хорошем.)
А в магазине: вежливый вопрос продавщице и ее отменно вежливый ответ покупателю. Ответ с улыбкой, так красящей любое лицо. Пусть продавщица
будет немножко актрисой, и хотя ей не присвоят официально звание народной,— народ, те самые покупатели, которых она обслуживает, будет ей благодарен за хорошее настроение. О, продавщицы — это безусловно мастера хорошего настроения, когда они этого хотят! А уж с ними мы встречаемся каждый день.
И врач и медсестра — тоже мастера, делающие настроение. Больного можно (хотя и нельзя!) стукнуть резким словом, а можно обойтись с ним дружелюбно, даже если он и порядком досаждает диагнозами, которые сам себе ставит, покопавшись в медицинской энциклопедии. Каждый может быть мастером хорошего настроения. Для этого высшее образование не обязательно. Для этого нужно высшее уважение к человеку. Ну, а если человек уважения не заслуживает?
Тогда попытаться показать ему, не заслуживающему уважения, как он мог бы быть хорош, красив и уважаем, если бы захотел. Неужели красота не заманчива? Не верю. Люди тянутся к красоте! Бережность к человеку — наверно, это тот самый тонкий инструмент, которым делается хорошее настроение. Бережность на работе, в семье, во всех общественных местах, где встречаются и расходятся незнакомые. Слишком часто еще и слишком многие размахивают топором, вместо того чтобы пользоваться этим тонким инструментом. А ведь топором можно лишь нарубить дров и наколоть щепок — и в прямом и в переносном смысле.
Есть поговорка: тон делает музыку. Если тон взят фальшивый, визгливый или грубый — такова будет и музыка. Для нормальных людей фальшивая или визгливая музыка не годится. Так же не годится, как неопрятное платье. Но бывает, что, скажем, женщина ходит дома в самом затрапезном виде, а для гостей вырядится этакой бабочкой. Уважение к гостям? Тогда почему же такое явное неуважение к членам своей семьи? Ведь ей жить не с гостями, а с семьей. Так как же быть? Делать наоборот: в гости ходить в чем попало, а дома надевать лучшие наряды? Разумеется, ни то и ни другое. Дома скромное, чистое платье в какой-то мере определяет настроение хозяйки, а она задает тон в семье, всем своим видом говорит: «Дорогие, будьте
уважительны друг к другу, будьте бережны, не обижайте своим распущенным видом тех, кто вас любит...»
Как говорится: все в своих руках. Мы и мастера и бракоделы, когда речь идет о таком сокровище, как НАСТРОЕНИЕ.
Если оно плохое, испорченное, мы становимся вялыми, чуть ли не больными и только при большом напряжении воли делаем повседневную работу. Но уж зато, придя домой, распускаемся, и тогда горе нашим близким! А ведь можно было бы сдержать себя!
Желаю вам, товарищ мой читатель, никогда не допускать брака, когда это касается настроения. Только высший сорт — великолепное, отличное! Или хорошее и приятное. Но даже «ничего себе» и «так себе» не станем считать приемлемым.
Ведь не купим же мы туфли или платье «так себе». А НАСТРОЕНИЕ? Оно гораздо важнее и дороже, чем платье или туфли. Оно делает нас красивыми и любимыми.
Работница № 02 февраль 1964 г.