Главная | Регистрация | Вход | RSS

Архиварий-Ус

Меню сайта
Категории раздела
Новости
Мои статьи
Политика и экономика 1980
Литературная газета
Газета "Ленинская Правда"
Газета "Правда"
Еженедельник "За рубежом"
Газета "Полярная Правда"
Газета "Московская правда"
Немецкий шпионаж в России
Журнал "Трезвость и культура"
Политика и экономика 1981
Журнал "Юность"
Статистика
Яндекс.Метрика
У Юли еще есть время
Разный возраст, разные судьбы, разное - воспитание. Но какими одинаково беспомощными подходят порою девушки к обязывающему порогу первой любви! К порогу, где не только набивают шишки собственного опыта, но, бывает, и жизни ломают...


Леонид ЖУХОВИЦКИЙ


Эти заметки я собирался написать еще полгода назад, сразу, как пришло письмо из Средней Азии, а вот до сих пор так и не смог начать. Не часто испытываешь такую растерянность перед листом бумаги.


Что делать, иногда жизнь задает вопросы, не только не давая, но, даже не подсказывая ответ.


Письмо, с которого я начал, привожу с сокращениями. Имя автора и некоторые узнаваемые детали по понятным причинам изменены.


«...Мне тридцать лет. Трудное детство: отец-алкоголик, мама — сильная, мудрая женщина, как я сейчас понимаю, безумно любившая отца и поэтому выносившая все. Семь лет назад мама умерла, с тех пор я фактически одна, слава богу, есть однокомнатная квартира... Я не красавица, обыкновенная женщина, но если накрашусь, становлюсь довольно привлекательной, мужчины проявляют интерес. Мне делали и предложения, но я была настолько напугана семейной жизнью родителей, что все, что делает человек для продолжения рода, представлялось мне безобразным скотством.

Основой моего воспитания были книги, может, поэтому я плохо приспособлена к жизни, не могу лгать, льстить, видеть несправедливость и не вмешаться. Самое смешное, что хочу всем сделать добро, да, видно, ума мало, выходит что-то не то, и мне же отвечают злом. Абсолютно нет чувства зависти, даже жалко: была бы все-таки зацепка в жизни, того хочу, этого...

Похоронив маму, я осознала, страшную, холодную мертвенность одиночества. Но мне «посчастливилось»: я полюбила впервые в двадцать девять лет. Видела и чувствовала все его недостатки, прямолинейную нацеленность на вполне определенные вещи и одновременно осторожность, почти трусость, он словно бы страховал каждый свой шаг. Но все смывалось неистовым желанием его присутствия. Только присутствия, большего мне не хотелось, жизнь приобретала смысл в те минуты, когда он был рядом. И появилось чувство нужности кому-то, а ведь только оно придает силы жить.

Отдалась не по физическому влечению, а из страха потери. И все — стала ему не нужна. Не могла понять почему. Мучилась. Я была воспитана так, что лишение чести — позор, что это хуже смерти. Я поняла, что он меня в жены не возьмет, а жить опозоренной нельзя. Я выпила приготовленное снотворное, перетащила кровать на кухню и открыла газ. Написала записку, что никого не виню, кроме себя. Но вместо того, чтобы спуститься вниз и опустить записку в почтовый ящик, сдуру положила ее в дверную ручку. Видимо, кто-то ночью проходил по лестнице — короче, я жива уже год.

Не знаю, как у меня сложится в дальнейшем. А пока дышу...

Лена. Узбекская ССР».

Что практически делать, получив такое письмо, ясно. Успокоить Лену, объяснить, что тридцать лет не конец, а вершина молодости, впереди огромное пространство для счастья, и если не бояться жизни, радости будет столько, что она, возможно, даже надоест. Но вот я что пытаюсь понять: почему девушка хотела покончить с собой?

Крушение великой, единственной в жизни любви? Но она не была великой, и Лена даже причину такую не выдвигает. Уверенно называет иную: «жить опозоренной нельзя». Вот тут я просто становлюсь в тупик. Где, в чем позор?

Легла в постель не с мужем? Так ведь не с кем попало, с любимым человеком, а в любви позора нет. Он оказался корыстным и непорядочным? Но это позор ему, а не ей. Откуда же у умной, начитанной девушки возникло тягостное ощущение несмываемой грязи?

«Я была воспитана так, что лишение чести — позор, хуже смерти». Эта мораль примитивна и бесчеловечна?

Да, конечно. И разоблачить ее, пожалуй, довольно легко. Смотрите, как лихо расправляются с ней четыре девушки из среднерусского города Скопина (имена девушек, конечно, тоже изменены).

«Когда нам было по шестнадцать, у нас тоже возникали разные мысли. Но мы не стали останавливать себя, и в скором времени каждая из нас узнала, что такое любовь. Мы не жалеем об этом. Жизнь так коротка, и надо брать от нее все, что можно и нужно. Но вступать в связь с первым встречным мужчиной не советуем, так как сейчас очень много болезней. А вообще не надо отказывать себе ни в чем. И никто тебя за это не осудит, если не будешь распространяться. Лена, Оля, Марина, Ирина, г. Скопин, Рязанская область».

Подружки из маленького Скопина не просто смелы, уверены в себе и практичны — они живут в полном согласии с моралью. «И никто тебя за это не осудит...» Значит, в их городе, в их поколении, в их кругу принято смотреть на вещи именно так. Только не надо кричать о сделанном на весь белый свет, чтобы не осудили те, кому положено осуждать...

Не буду говорить сейчас о том, чьи воззрения лучше — Лены из Средней Азии или девочек с Рязанщины. За Лену больно и боязно: мучилась и мучается до сих пор. Но за авторов коллективного письма не менее тревожно: преуспев в постельной гимнастике, они могут так и не узнать, что такое любовь. Но я об ином.

Смотрите, что получается: в одно и то же время, в одной и той же стране существуют две морали, которые не только не совмещаются, но и резко противоречат друг другу. Что для Лены норма, для подружек с Рязанщины глупость, что для них удовольствие, для нее позор.

Ладно бы еще были две морали, а ведь их, если вдуматься, множество: в каждом городе, деревне, в каждом поколении, в каждом социальном слое хоть в чем-то, да своя. Даже на проституцию взгляды расходятся: если верить социологическим исследованиям, есть школьники, которые называют ее в числе выгодных профессий.

Разумеется, вполне можно сказать: ну и что, пусть каждый живет, как считает нужным. Собственно говоря, мы так и живем.

Да, верно, так и живем. Жизнь невероятно усложнилась, далеко ушла от предписанных ранее правил, и мы вроде уже привыкли и к изменам, и к разводам, и к абортам старшеклассниц, и к любви без семьи, и к семье без любви. В этой путанице приходится разбираться спокойно и осторожно, чтобы не причинить ненужной боли, не пробить камнем правды чужую крышу, не порвать ненароком тонкую ниточку чьей-то судьбы. Одни лишь моралисты уверяют, что правила все сплошь хороши, да вот люди плохи. И все, что требуется,— это внимательно за каждым следить и обо всем увиденном докладывать общественности. Не случайно в любом коллективе больше всего не любят именно моралистов, приклеившихся носами к чужим замочным скважинам.

Но нет, речь не о том, чтобы загнать наши отношения за колючую проволоку непререкаемых правил. Все проще: надо друг друга хотя бы понимать. А то ведь как сегодня получается? Один говорит «люблю» и другой — «люблю». Только у одного это значит «готов всю жизнь о тебе заботиться», а у другого — «не прочь провести с тобой эту ночь, но без всяких гарантий на следующую».

У разных людей свои представления о добром и злом, и чужие им не навяжешь. Но когда они
сталкиваются, может произойти трагедия. Не исключаю, что приятель Лены вовсе не злодей и не видел в случившемся ничего особенного: повеселились и разошлись. А она вот выпила снотворное и открыла газ...

Да, в каждом регионе, в каждой семье свои порядки. Ну а когда деревенская девчонка приезжает учиться в большой город? А когда потом возвращается домой? Конечно, в чужом монастыре удобнее и жить по чужому уставу, но если эти уставы без конца менять, что останется от души? Носок снимать— надевать, и то истреплется...

Выходит, все же нужны какие-то общие правила. Вроде как на дорогах — держись правой стороны и не шпарь на красный свет. Авось поменьше будет катастроф на житейских перекрестках.

Но вот тут-то и начинается самое трудное.

Мне всегда казалось: единственный надежный компас в человеческих отношениях — любовь. Есть она — значит, дорога чистая, иди и не бойся. Нет ее — как ни вертись, вернешься по уши в грязи. А теперь усомнился: всегда ли стрелка любви безошибочна?

С Леной согласен — она пошла навстречу любви, и чем бы за это ни заплатила, ей повезло: жизнь все же не обошла ее своей высшей радостью. Ну, а девочки из Скопина — они ведь тоже пишут про любовь. Так хорошо они сделали или плохо? Вовремя впрыгнули во взрослую жизнь или рано? Как им было отличить зов сердца от голоса тела?

Это вопросы отнюдь не теоретические: тысячи родителей ежедневно ищут на них ответ.

Да вот хоть бы мои друзья. Дочка кончила девятый. Роман с одноклассником вплотную приблизился к опасной черте. Отец в гневе и панике. Мать пытается рассуждать логически: в девятом классе, конечно, рано, но, с другой стороны, на семнадцатом году... Джульетте в эпоху, далекую от акселерации, было четырнадцать. Споры, сомнения, скандалы. Что делать маме — объяснять дочке, как уберечься от беременности, или сажать под замок? Но какой замок удержит шестнадцатилетнюю влюбленную девочку? И, кстати, что делать, что говорить учительнице, в классе у которой вот-вот, как граната, взорвется непредсказуемыми последствиями яростная юношеская страсть?

Ну, ладно, тут все же шестнадцать лет. А если, допустим, четырнадцать?

Из дальних далей пришло от девочки Юли вот такое письмо:

«Несмотря на свой возраст, я решила вам написать «про любовь». У меня уже нет терпения ждать, когда ко мне придет мое счастье. И когда, в конце концов, появится мой рыцарь? Я мечтаю, что наконец придет ко мне кто ни будь и предложит жить. Мне говорят, что я лучше всех из класса, современнее, очень опрятно хожу, да и вообще! Но хотя я так выделяюсь, почему меня никто не замечает? Как сделать, чтобы мне предложили дружбу? Если я сама предложу, мне кажется, получится глупо. А может быть, и вправду самой начать? Я вам пишу потому, что не могу уже без этой ласки, любви, нежных слов и приятных вечеров».

Не слишком складно пишет Юля. Но не судите строго, со временем научится — ведь ей всего только одиннадцать лет...

Детские игры во взрослых обычно вызывают благодушную улыбку. Месяц назад и я бы посмеялся над нетерпеливой девочкой. А сейчас не могу - не могу, потому что рядом с Юлиным письмом лежит еще одно.

«Хочу поделиться своим горем. А горе мое в том, что мне шестнадцать лет, а я уже имею троих детей. Сейчас я расскажу о своей жизни.

Я была очень рослая девочка. Когда мне еще не было двенадцати лет, мне на вид давали пятнадцать. Когда я пошла в пятый класс, к нам в школу в десятый класс пришел новенький мальчик. Он мне сразу понравился, и я предложила ему дружбу. Он не отказался. И вот он пригласил меня к себе на день рождения...

Через два месяца я сказала родителям, что беременна. Они меня потащили на аборт. Но делать его мне отказались: я тогда очень слабенькая была для таких вещей. А потом, как раз в мамин день рождения, у меня родился сын Витя. Мама была в шоке, но не потому, что я стала женщиной, она беспокоилась об алиментах. Родители Алексея (отца Вити) согласились помогать. Вите было полтора месяца, когда мне исполнилось тринадцать лет. Да, а школу-то я ведь бросила. Витю забрала моя тетя и воспитывала его. А об Алексее я забыла — это была мимолетная любовь.

А потом произошел переворот в моей жизни, я встретила его, Никиту. Поймите меня правильно, если бы не Танька (девчонка, которая его у меня отбила), я была бы счастлива. Никита дал мне все, а главное, уверенность в жизни. Он мне много рассказывал о себе, о Дальнем Востоке, где служил в армии (ведь ему двадцать два года).

Так длилось чуть больше года, а потом ко мне пришла Танька и очень сильно избила меня (ей девятнадцать лет). Так она увела у меня Никиту, которого я любила.

Я долго не выдержала, пришла к нему и сказала, что хочу от него хоть ребенка. Пообещала, что никому ничего не скажу. В четырнадцать лет я родила Никитку. Я назвала ребенка в его честь. А он отвернулся от меня.

И так все пошло, поехало. Второго ребенка опять увезли к тете. Я загуляла, месяцами не бывала дома, жила у таких же, как и я. Потом появился третий сын, я сама не знала, от кого.

Однажды я встретила Никиту, он подбежал ко мне и спросил, что со мной случилось. Я прожила у него неделю, и он раскаялся, что тогда оттолкнул меня.

Нам с ним долго не разрешали завести семью. Но все же потом я перешла к Никите, а через полмесяца мы забрали к себе троих малышей.

Ну, вроде бы и все. Сейчас мне шестнадцать. Никите двадцать четыре года, Витьке три, Никитке меньше двух, самому младшему четыре месяца. Я сейчас не очень счастлива, ведь Никите тяжело будет с тремя сыновьями. Я прошу опубликовать мое письмо (и Никита просит); чтобы девчонки задумались, стоит ли спешить.

Нина, г. Ростов».

Как-то на Московском кинофестивале показывали английский детектив. Сюжет был банальный, трюки банальные, а фильм замечательный. Замечательный потому, что все роли в нем играли дети. И шефа мафии, и хозяина ресторана, эстрадной певички, и полисмена, и гангстеров. Вот и после "письма Нины хочется думать, что все в ее истории лишь игра в «дочки-матери», во взрослую жизнь: и романы, и разрывы, и борьба с соперницей, и отчаяние, и несчастная любовь, и печально-счастливый конец. Что ж, может, все и вправду игра, но дети-то, все трое, настоящие...

Хочется верить, что и Никита справится со своей тяжелейшей мужской задачей, и юная мама в неминуемых жизненных передрягах устоит. Но как сделать, чтобы сбылось выстраданное пожелание Нины и другие девчонки не спешили повторить ее путь?

Когда-то наш великий поэт написал забавное стихотворение для детей про крошку сына, который спросил у папы, что такое хорошо и что такое плохо. Нынешние дети все реже задают нам этот вопрос. И мы все реже способны ответить.

Мы пытаемся готовить детей к жизни и даем им ориентиры, на которых выросли сами, а жизнь уже иная, и подростки ощущают это очень точно, порой болезненно. Когда взгляды родителей и сверстников расходятся слишком далеко, растущий человек почти всегда выбирает сверстников. Ведь взрослеть, жить и даже стареть ему предстоит не с папой-мамой, а с ними.

Иногда растерянные родители на всякий случай запрещают все: мол, каши маслом не испортишь, целее будет, а там поглядим. Увы, безоговорочная строгость дает обратный результат — при глухом запрете существовать нельзя, и ребенок, чтобы выжить в среде ровесников, то и дело вынужден суровые наставления нарушать, и быстро теряет всякое .уважение не только к родительским запретам, но и к родительским советам...

Четыре письма. За письмами, естественно, люди. У Лены из Средней Азии, у трезво мыслящих подружек из Скопина, у такой молоденькой и такой взрослой Нины из Ростова судьба во многом определилась. У маленькой Юли, мечтающей о приятных вечерах, еще есть время задуматься.

Ну, а нам, взрослым, поколению родителей, нам задуматься не надо? Еще как надо! Может, в первую очередь именно нам.

У всех девушек, чьи письма я привел, есть общая черта. Без всякой для них обиды я бы назвал ее неразвитостью души.

Что я под этим понимаю?

Многократно писано и говорено, что без напряженной мускульной работы мышцы человека становятся дряблыми, ненадежными, и никто не знает заранее, в какой роковой момент они жестоко подведут. От пожаров, наводнений и прочих злых внезапностей не застрахован никто. И там, где развитое тело вынесет, выплывет, выручит, слабое отдаст во власть беды.

Вот так же подводят неразвитые души.

Лена — хороший человек. Но принципы человеческих отношений не выработала сама, а взяла те, что дали: «Я была воспитана так...» Она считала, что все нельзя. Подружки из Скопина полагают, что все можно. И Нине так казалось, пока жизнь не отхлестала ее вожжами. И маленькая Юля — из каких же слащавых кино-сказок взяла она свои представления о рыцарях, нежных словах и приятных вечерах?

Разный возраст, разные судьбы, разное семейное воспитание. Но какими одинаково беспомощными подошли они к обязывающему порогу первой любви! К порогу, где не только набивают шишки собственного опыта, но, бывает, и жизнь ломают...

В глухой таежной деревушке не говорят ребенку, что все вокруг звери страшны: вырастет трусом. И не говорят, что все они добры и забавны: не вырастет вообще. А терпеливо и постепенно объясняют, что заяц — это заяц, а медведь — это медведь, и что с волком, который так похож на собаку, лучше не связываться, а собаки, которая так похожа на волка, можно не бояться. И учат искать потерянную тропку, и показывают, как вести себя в буран. Так что вырастает юный человек, который и сам в тайге не пропадет, и не даст пропасть приезжему взрослому.

Мало толку внушать ребятишкам отвлеченные принципы, пряча от них подлинную, корявую, многослойную жизнь. Смешно и горько, но Нину, мать троих детей, и сегодня еще могут не пустить на фильм, на который нельзя «до шестнадцати». Специальности какой - никакой учим, понимаем, что кусок хлеба понадобится каждому. А конкретные детали человеческих отношений — и нежные слова, и приятные вечера, и тяжкие ночи после аборта, и все прочее, вплоть до СПИДа, чей палаческий топор все грозней нависает над сегодняшними подростками — с этим оттягиваем, это после, когда-нибудь, когда время придет. А время — что время? Оно может не спешить, как не спешило к Лене, но может и зверем броситься из засады, как случилось с двенадцатилетней девочкой из Ростова.

Сегодня дети взрослеют быстро. И нужно вовремя давать им реальные знания о реальной жизни, веря, что в нужный момент подросток сумеет распорядиться ими не хуже нас. Нужно честно делиться с ним собственным опытом и с уважением относиться к его опыту. Ведь выбирать-то ему. А уж платить за выбор — точно ему...


Журнал "Крестьянка" № 10 1988 г.


Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области

Похожие новости:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
publ, Мои статьи | Просмотров: 2712 | Автор: platoon | Дата: 12-09-2010, 08:44 | Комментариев (0) |
Поиск

Календарь
«    Апрель 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930 
Архив записей

Апрель 2020 (3)
Март 2020 (1)
Ноябрь 2019 (5)
Октябрь 2019 (4)
Сентябрь 2019 (3)
Август 2019 (7)


Друзья сайта

  • График отключения горячей воды и опрессовок в Мурманске летом 2020 года
  • Полярный институт повышения квалификации
  • Обучение по пожарно-техническому минимуму
  •