Наранбулаг — по-русски «солнечный родник». Так называется новый кооперативный поселок, расположенный на западе Монгольской Народной Республики, неподалеку от границы с Советским Союзом. Попетляв по его улицам, мы нашли то, что искали,— белую юрту Нансал и Лонжида.
И вот мы сидим на почетном месте в юрте, слушаем рассказ молодой женщины.
Лонжид и Нансал поженились три года назад. Лонжид работал киномехаником, Нансал — санитаркой в больнице. Жили дружно, ничто не омрачало радости молодоженов. Но однажды, когда Нансал отдыхала после ночного дежурства, в юрте вспыхнул пожар. Она не помнит, как вынесли ее из огня, как на бешеной скорости мчалась машина к государственной границе.
Очнулась Нансал на операционном столе. Незнакомые люди в белых халатах тихо переговаривались, бросая на нее тревожные взгляды.
— Ты в советской больнице,— сказал ей старик переводчик и назвал какие-то трудные имена, которые Нансал не в состоянии была запомнить. Она поняла только одно: старик говорит о тех людях, которые прогоняют от нее смерть...
Ожог оказался серьезным. Только немедленная пересадка кожи могла спасти жизнь женщины. Было решено отправить больную из приграничной больницы в центр Тувинской АССР город Кызыл. И снова в путь—на этот раз самолетом.
Через несколько часов после того, как Нансал доставили в кызылскую больницу, о ней знал уже весь город. Более ста человек обратились в больницу с одной просьбой: возьмите у нас кровь и кожу для спасения монгольской женщины. Врачи отобрали из ста добровольцев сорок два. Это были Зоя
Анкудимова, Чылбак Кара-Сал, Анатолий Волков, Анна Жигульская, Елена Темир, Зинаида Никифорова и еще тридцать шесть советских девушек и
парней. Кровь этих незнакомых людей возвращала Нансал жизнь, кусочки их кожи волшебным пластырем легли на места ожогов.
Операцию проводили опытные хирурги В. Ф. Башкиров и Л. П. Зверев. Она прошла удачно.
— Боль была ужасная,— вспоминает Нансал, — но она казалась мне пустяком в сравнении с теми муками, которые я перенесла в огне. Главное же, я поняла, что буду жить, и это прибавляло сил и терпения.
Нансал пролежала в больнице полгода. В день выписки новые «сестры» и «братья» пришли в аэропорт, чтобы проводить ее: «Счастливого пути, Нансал! Крепкого тебе здоровья!» Сколько горячих слов собиралась Сказать Нансал этим добрым и бескорыстным людям, да не смогла: душили слезы.
...Вот и сейчас ей трудно говорить. Тонкие пальцы нервно теребят рукав праздничного халата.
— Им всю жизнь будет благодарна моя семья — и муж и дети. Родные братья не могли бы сделать для меня большего,— говорит Нансал, показывая
фотографию, с которой смотрят сорок два улыбающихся лица.— Мы с ними теперь кровные родственники.
А. КРИВЕЛЬ г. Улан-Батор
Работница № 02 февраль 1964 г.