Сотни фабричных труб, подпирающих небо,— это Лодзь, столица польского текстиля. За долгие годы своего существования город снискал недобрую славу. «Мрачный, печальный город — наша Лодзь,— говорили даже старожилы,— мы и сами не знаем, любим мы его или ненавидим».
Не ездили в Лодзь
туристы: что там увидишь, кроме труб и копоти?!
Но у Лодзи есть и другая слава. Она родилась в революционных битвах рабочих с капиталистами. Лодзинские текстильщики были всегда в первых рядах борцов.
Михалина —уроженка Лодзи. Так просто, Михалиной, называют ее в городе даже те, кто никогда ее в глаза не видел. Впрочем, сомнительно, чтобы таковые были: ведь Михалина успевает побывать всюду. И всегда для доброго человека у нее найдется сердечное слово, ласковая шутка. Зато лодырям и паразитам от нее нет пощады.
Ткачиха одного из старейших предприятий Лодзи — «Видзэва» — Михалина Татаркувна с 1956 года работает первым секретарем Лодзинского комитета Польской объединенной рабочей партии, является членом ее Центрального Комитета.
Горячо любя свой город и заботясь о его процветании, Михалина много делает для улучшения жизни трудящихся. И как изменилась старая Лодзь! Теперь ее не узнать.
...На том месте, где сейчас стоит город, сто двадцать лет назад была маленькая деревенька. В ней князь Друцкий-Любецкий решил основать
текстильную фабрику. Около небольшой рыночной площади поднялись фабричные корпуса; по реке Висле доставили заказанные в Англии паровые машины — самые большие из всех, какие можно было встретить тогда во всей Восточной Европе. А вскоре лодзинские ткани стали одними из самых знаменитых.
Лодзь росла чрезвычайно быстро, но беспорядочно. Между огромными фабриками Гайера, Шайблера, Громана и Познаньского кое-как втискивались жилые дома. Никто не думал тогда о воде для жителей, о воздухе, которым они дышат. В конце концов Лодзь поставила своеобразный рекорд: здесь была наибольшая в мире плотность населения на квадратный километр. Семьи рабочих гнездились в маленьких клетушках. Зато фабриканты строили себе дворцы в парках, отделенных от города высокими стенами.
Так было в Лодзи тогда, когда Польша входила в состав царской России. Так было и тогда, когда после первой мировой войны образовалось самостоятельное польское государство, власть в котором захватила буржуазия.
В этом «самостоятельном» государстве свыше 85 процентов всех
промышленных предприятий принадлежали иностранному капиталу. Рабочие продолжали жить в ужасных условиях, из года в год росла среди них смертность от туберкулеза и заразных болезней. Борьба лодзинского пролетариата против буржуазии была острой и упорной. Не раз на улицах вырастали баррикады, над которыми взвивался красный флаг.
Вторая мировая война, разрушившая множество городов и сел Польши, пощадила Лодзь. Вскоре после освобождения города от оккупантов работа на фабриках уже пошла полным ходом. Но заботы о благоустройстве пришлось отложить. Надо было прежде всего восстановить дотла разрушенные врагом города и селения, в том числе и столицу Польши — героическую Варшаву.
Шли годы. В Польше много говорили и писали о трудолюбивой Силезии — главной базе тяжелой промышленности; об освоении земель вдоль
западных границ Польши, много веков находившихся под иноземным игом и возвращенных ей благодаря победе Советской Армии над немецким фашизмом; о быстро растущих портах Щецине и Гданьске; о поднимающейся из руин Варшаве; о строительстве огромного металлургического завода под Краковом — Новой Гуте. Но в Лодзь, которая находится всего лишь в ста километрах от столицы, журналисты заглядывали редко, не надеясь найти там большие перемены.
А между тем в Лодзи изменилось многое. Лодзинские коммунисты во главе со своим вожаком Михалиной Татаркувной преобразили лицо города.
Того, кто ныне едет в Лодзь по Варшавскому шоссе, приятно поражает вид нового поселка. Что же касается знаменитого района Бауты — средоточия ужасной нищеты, то от него осталось лишь одно название. На месте снесенных бараков и сараев один за другим вырастают удобные дома, около которых зеленеют газоны. Само собой разумеется, что сады уже не отгорожены от города глухими стенами: это теперь городские парки. Труженикам Лодзи дышать стало легче.
В городе раньше не хватало воды. И это было настоящее бедствие. Михалина Татаркувна добилась того, чтобы прежде всего взялись за строительство системы водоснабжения. Вскоре от реки Пилица до Лодзи протянулся пятидесятикилометровый водопровод, и город смог утолить жажду. Но и этого оказалось мало. Сейчас ведется еще одна линия водопровода. Скоро жители забудут, что вода в их городе ценилась на вес золота.
Теперь в Лодзи восемь высших учебных заведений, а до войны не было ни одного. Два года тому назад закончилось строительство зимнего стадиона, самого большого в Польше.
По вечерам перед лодзинцами гостеприимно распахиваются двери пяти театров. В Лодзи находятся также единственный в стране Институт кинематографии и большая киностудия.
Городу польских текстильщиков предстоит еще много лет неустанного труда, пока он станет по-настоящему социалистическим. С его лица должны навсегда исчезнуть мрачные дома-колодцы и убогие бараки. Больше простора, больше света, больше зелени, больше красок — вот к чему стремятся лодзинцы!
Недавно в Лодзь приехали двадцать три лучших польских журналиста. Их пригласила Михалина Татаркувна. Она рассказала им, что более шестидесяти лет о Лодзи умалчивали. А историю города, жизнь людей, радостные и печальные события, которыми жила «столица текстиля», партия решила сохранить для будущих поколений Михалина Татаркувна предложила журналистам написать книгу о Лодзи. Журналисты с радостью согласились. Скоро эта книга выйдет в свет. В ней будет не только правдивый рассказ о прошлом. Каждый, кто прочитает ее, будто побывает в современной Лодзи, городе, о котором теперь никто не скажет, «что в нем нет ничего, кроме труб и копоти».
В. ГЕЛЖЫНЬСКИ
Перевод с польского 3. ШАТАЛОВОЙ.
Крестьянка № 7 июль 1961 г.