Главная | Регистрация | Вход | RSS

Архиварий-Ус

Меню сайта
Категории раздела
Новости
Мои статьи
Политика и экономика 1980
Литературная газета
Газета "Ленинская Правда"
Газета "Правда"
Еженедельник "За рубежом"
Газета "Полярная Правда"
Газета "Московская правда"
Немецкий шпионаж в России
Журнал "Трезвость и культура"
Политика и экономика 1981
Журнал "Юность"
{mainlink_code_links}
Статистика
Яндекс.Метрика
{mainv}
Просто спросить: «Как живете, солдатки?»

Прошлым летом случилось мне быть в Белгородской области. Неделю прожил в Короче, где на окраинной улице, уходящей вдоль Белой горы в сторону от райцентра, было у меня немало знакомых еще с поры безотцовского моего детства. Заходил во многие дома — к Гатиловым, Лавриненко, Гарбузовым, Барановым, Гребенниковым, к другим Гатиловым, Колосовым, к другим Лавриненко, Долженко. Говорили, вспоминали...


Спрашивал у седых хозяек, солдатских вдов, не осталось ли фронтовых писем от мужей. Не было писем. Нет, не затерялись они с годами. Просто не успели прийти солдатские треугольники в эти дома. Слишком быстро погибли те, кто ушел на войну в июне—июле сорок первого. Но хранились во всех домах, тщательно оберегались пожелтевшие скорбные листки с расплывшимися от слез фиолетовыми строчками: «Ваш муж Федор Гатилов... Григорий Лавриненко... Иван Гарбузов... Андрей Колосов... Василий Свистунов... пал смертью храбрых... Виктор Гатилов... Иван Долженко... геройски погиб в боях за нашу социалистическую Родину...» Были листки и с такими строчками: «...пропал без вести».


И во всех хатах, срубленных еще при хозяине, во всех домах, поставленных уже детьми, с простенков смотрели на меня одинаково торжественные чубатые женихи и прильнувшие к ним одинаково испуганные и одинаково счастливые невесты. Лет по сорок пять этим фотокарточкам. Поблекли, поседели, как-то усохли невесты. А женихи так и остались навеки двадцати-, двадцатипятилетними. Кое-кого уже внуки переросли, а дети и подавно.
Но — теперь уже бабушки — Тани и Гали, Маруси и Любы, Паши и Нины помнят их только такими. Вернее, такими, как видели своих мужей в день ухода в армию — в последний раз. А сами с того дня и векуют свой век солдатками...


На тверской земле, в Ржевском районе остановились мы однажды на окраине села отдохнуть от полуденного зноя в небольшой березовой рощице. Была она какая-то необычная, будто кем-то ухоженная. Повстречавшаяся там старушка поправила темный платочек и сказала:


— Наша она, вдовья...

— В память посадили?— спросили мы.

— Сама выросла... С войны еще. Земля тогда три года не пахалась, березняком взялась.


— Раз Максимыч наш, председатель колхоза Александр Максимович Самарин, он тогда только с войны вернулся, пришел на поле, мы там борону на себе таскали. Впрягся промеж нас и до вечера коренником ходил. Сели потом на меже, он и говорит нам: давайте рощицу эту оставим, пусть растет, праздники тут справлять станем. Я-то и говорю, что до той поры он нас на кладбище успеет перетаскать... Ан нет, выжили, и березки, вишь, поднялись. Мы тут и собираемся, мужиков своих вспоминаем. Поплачем по ним, по жизни своей. Тяжелая она у нас получилась. Теперь-то государство пенсию нам, вдовам солдатским, платит, а тогда...


Тогда, что и говорить, трудно было. Детишки — безотцовщина мал-мала, а их одеть, обуть, накормить... На себе пахали, на себе бревна таскали. В те годы и родилась та полная трагизма и горечи частушка: «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик...» И лишь подушки в холодных постелях знали, сколько вдовьих слез пролито, сколько ласковых слов не высказано.


— И как только выдержали все это? — словно сама удивляясь, говорила мне тетя Таня Гатилова, как ее все на той корочанской улице зовут. — И детей подняли... Федя на прощанье только и сказал: детей, мол, береги... Почему снова замуж не вышла? Так кто бы меня взял с детьми-то? И где было мужика свободного сыскать, когда с одной только нашей улицы ушло вон сколько их, а вернулось трое? Да и сама не пошла бы — с первым счастья не досталось, то со вторым чего ждать. Нет, не пошла бы, — сказала и тихо совсем добавила: — Наверное...

И в этом «наверное» услышал я потаенное, тщательно скрываемое все многие годы — от людей, от детей, от себя.


Можно ли восполнить эти утраты, скрасить горечь трудно прожитых лет?..


В день сорокалетия со дня начала войны правление колхоза «Новая жизнь» Щекинского района Тульской области приняло решение учредить свою пенсию солдатским вдовам, дополнительно к государственной, установленной законом. С января минувшего года восемнадцати вдовам платит и соседний колхоз «Заветы Ленина». Чуть позже присоединился к ним и колхоз имени Кирова из Заокского района. И некоторые другие хозяйства взяли на свое обеспечение солдаток.

Солдатки... До сих пор как бы стоят они на своем бессменном посту, соединяя поколения мостом памяти невиданной прочности — мозолистыми натруженными руками, не омертвевшими в горе, сохранившими тепло сердцами.


Но вот получил я как-то письмо из Смоленской области. Пишут две старушки, в чьих домах, уверен, тоже тщательно хранятся «похоронки» да висят, если удалось уберечь, довоенные фотографии — все, что осталось от невернувшихся мужей. Вот что пишут мои корреспондентки:


«...Что уж тут говорить, много лиха довелось хлебнуть нам. Вручную по двести литров молока в день надаивали. Это ж как надо было работать! А в коровниках ни кормокухни, ни кормораздачи, ни автопоилок.


Все на себе, все сами. В три-полчетвертого вставали, чтоб и детишкам на день чего сготовить, и к утренней дойке поспеть, да и свой огород посадить-прополоть. Теперь-то мы уж старые, только и дел что по дому.


Казалось бы, чего еще нужно: государство нам старость спокойную обеспечило. Есть и хлеб и к хлебу все необходимое. Только хотелось бы еще совсем немножко доброго внимания. А то ведь редко кто спросит, как, дескать, живется вам, солдатки?.. Пошли мы в правление выписать сена для коровок своих, а еще дров и угля. А нам и говорят, что сено выписывают только тем, кто на сенокосе работал. Угля тоже не дали, а с дровами управляться нам очень тяжело. Попросили парней молодых помочь. Помогли... И все же обидно было...»


Горько читать эти строчки, хоть и нечасты такие случаи.


Помню, однажды пришлось быть в Витебской области, когда там планировалась в честь Дня Победы встреча ветеранов войны, бывших партизан. Все было предусмотрено: митинги, венки, поздравления ветеранам, рапорты тимуровцев... Одно, на мой взгляд, забыли — пригласить солдатских вдов, сказать им спасибо за силу и мужество их, за жизнь многотрудную, за то, что выстояли, землю возродили, хозяйство подняли, детей вырастили.

Прочитал я как-то в одном журнале о том же прекрасном ржевском председателе Александре Максимовиче Самарине. Однажды накупил он немудреных подарков, сдвинул в клубе столы, самовары поставил и усадил за стол всех солдаток своих. Поклонился им в пояс: «Спасибо вам, дорогие!» А потом предложил почтить память солдат. И пошли они все в ту самую березовую рощу, около которой таскали на себе бороны...

Несущественными были заготовленные председателем подарки, но приятны солдаткам. Самое важное, что помнят о них, что благодарен им председатель и другие люди.


В Белгородской области на домах солдатских вдов прикреплены красные звезды. Это знак памяти, знак уважения.


В Навлинском районе Брянской области шофер Николай Лузганов из села Сосновского (совхоз имени Крупской) своими руками изготовил макет партизанской пушки и поставил его на видном месте. И, приходят сюда не только те, кто воевал в этих местах. Приходят матери погибших юных партизан. Приходят жены павших на фронтах солдат...


А вот в соседнем Севском районе из 85 братских могил 36 запущены, еще у 17 ограды разрушены. Хотя и принимал Брянский облисполком соответствующее решение, а по сей день большинство «памятных досок» — на фанере... Видно, никакими решениями-постановлениями равнодушие не отменить.


В Новгородской области, в Солецком районе, читал я такие строки:


«...Постановлением от 7 мая 1978 года партийная организация и правление колхоза «Красный-Октябрь» решили: в память об односельчанах, погибших на фронтах Великой Отечественной войны 1941—1945 годов, соорудить мемориал Вечной славы».


Слова эти высечены на огромном валуне. Мемориал поражает своей монументальностью. «Заслужили солдаты, — говорили мне.— Никаких денег для них не жалко». Верно это. Только мне все-таки милее та самодельная партизанская пушка — в ней больше искренности и сердечности. А это денежной оценке не поддается.


Земля помнит каждого, кто погиб за свет сегодняшней весны. Они отдали все, что имели в жизни. И мы ставим им памятники — но чаще всего за счет хозяйств, как говорится, по безналичному расчету, а не личным участием, не теплом своих рук.


Все в той же Короче, с которой начался наш разговор, сидел я в саду Ивана Никитовича Гатилова — одного из трех, вернувшихся на свою улицу. Рассказывал ему, как у Александры Павловны Гненковой из тульской деревни Карамышево видел я в мешочке землю из-под Прохоровки — там погиб и похоронен ее муж, «Когда меня хоронить будут, — сказала она, — пусть в мою могилу высыпят. Дети приходить будут к нам обоим».


Внимательно слушал старый солдат. Воевать он начал в самую первую минуту войны — в тот страшный рассвет 22 июня 1941 года. Отступал от самого Прута. Почти семьсот километров прошел с боями из окружения. Сколько убитых и умерших от ран товарищей схоронить пришлось! Сам ранен был. Выжил. Вышли к своим, когда фронт уже за Дон откатился. А потом от самого Сталинграда до Прута и дальше — до Вены шел со своей пушкой артиллерист Гатилов. Еще четырежды был ранен, контужен. А шел. И в 46-м вернулся домой.


Молодой был, здоровый — раны не слишком тревожили. Это они сейчас частенько по ночам спать не дают. А тогда лишь одно не давало покоя — не мог спокойно мимо осиротевших дворов проходить. Словно вину свою чувствовал. А чем солдат виноват? Многим помогал — кому дров или сена привезти, кому огород вспахать, пока дети не выросли, а сам не состарился.


— Вот, понимаешь, — говорил мне Иван Никитович, — задумку одну имею. Как на пенсию выйду, займусь...

И рассказал, что хочет он соорудить прямо в центре улицы, на бугре у колодца, где до войны вся улица любила собираться, что-то вроде холма Славы.


— Огромный не осилю. Да и ни к чему. Мужики наши навернувшиеся простят. Жили они просто, и память о них пусть будет простой. Да и не для них я это сделать хочу, для жен их. А если бы знать, где кто похоронен, так земли бы оттуда привезти. Сделаю из бетона такую плиту, вроде надгробья, и фамилии всех напишу, — и показал мне несколько собственноручно изготовленных из металлической полоски букв. — Будут наши женщины приходить туда. Хоть чуть им старость скрашу. Да и сам вроде как долг отдам...


Говорят, старость пугает не годами, а одиночеством. Одиночество не развеешь ни рублем, ни куском. Только добрым словом, только доброй душой, добрым отношением.


Часто приходится слышать сетования, что, мол, не хотят старухи никуда трогаться из своих «неперспективных» сел-деревень — ни в новые поселки, ни к детям в города...


Правильно, не хотят покидать они свои хаты, огороды, тропинки и проселки, где любовь их проходила, где счастье материнское испытали, где горечь проводов на войну и горечь «похоронок» вкусили. Здесь им все-таки легче, потому что живет в них вечное мучительно-сладостное ожидание. Нет, не смирились они за сорок лет ожидания. Привыкли, стерпелись, а все хочется ждать и на чудо надеяться. Надеждой да ожиданием выжили солдатские вдовы. Поклон им за надежду, за веру эту, за долготерпение сердец...


Анатолий КАМЕНЕВ


Журнал "Крестьянка" № 6 1983 г.

Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области

Похожие новости:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
publ, Мои статьи | Просмотров: 3059 | Автор: Фёдор | Дата: 31-08-2010, 04:31 | Комментариев (0) |
Поиск

Календарь
«    Май 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31 
Архив записей

Апрель 2021 (1)
Март 2021 (3)
Февраль 2021 (4)
Январь 2021 (6)
Декабрь 2020 (8)
Ноябрь 2020 (7)


Друзья сайта

  • График отключения горячей воды и опрессовок в Мурманске летом 2021 года
  • Полярный институт повышения квалификации
  • Обучение по пожарно-техническому минимуму
  •