Главная | Регистрация | Вход | RSS

Архиварий-Ус

Меню сайта
Категории раздела
Новости
Мои статьи
Политика и экономика 1980
Литературная газета
Газета "Ленинская Правда"
Газета "Правда"
Еженедельник "За рубежом"
Газета "Полярная Правда"
Газета "Московская правда"
Немецкий шпионаж в России
Журнал "Трезвость и культура"
Политика и экономика 1981
Журнал "Юность"
Статистика
Яндекс.Метрика
Усть-юганский конфликт, часть 2
Начало читать здесь 
 
И другой балочек был мне знаком. Он стоял там, где сейчас контора. Сначала в нем был красный уголок и библиотека. И я там жил, помнится, пару дней. Потом туда перебрался прорабский участок. И мы с Володькой Гиричем трепались здесь о канадском методе обустройства. О том, как в сходных климатических условиях складывают вертолетами дома по принципу спичечного коробка. В этих домах было все. Даже плавательный, бассейн.
 
И тут за спиной голос чертовски знакомый:
 
— Экскурсия, товарищ?.. По местам былого?.. Не хотите ли отыскать котлопункт «Комарик», в котором Вэ Пэ Гирич сложил печь и сварил убитого Шульковым медведя?
 
Я обернулся. Гирич, осунувшийся, без шотландки, глаза смеются.
— Володька,— сказал я.— Без бороды и не грустный!
— А чего грустить? Дела сдал, вольная птица...
— Ну, расскажи...
— Да, поди, уже рассказали...
— Нет, Чупринко улетел, словом не обмолвился.
Сахакцев с Михалычем тоже в отъезде, — начал перечислять я.
— А Шульков?..
— Щульков сказал, что ты совершеннолетний.
— Слушай, а действительно тут все можно увидеть по восходящей. Палатки, балки, теперь поселок.
Ведь так и мечтали: в палатке о балке, в балке — о теплом щитовом домике...
— Ты чего? — спросил я.
— Да так, элегический приступ.
 
Мы пошли по поселку без всякой цели. Нам повезло: потянул с севера ветерок — разогнало мошку.
 
— Знаешь что,— начал Гирич,— я устал от, времянки. Вот и все.
— Поясней бы, — сказал я.
— Куда ясней. Вот смотри: щитовой дом. Как он, по-твоему, должен собираться?
— Щит к щиту и прибивай гвоздями.
— Черта с два. Забыли, как надо собирать. На болтах. Чтобы плотно: ни снежинки, ни ветерка. На минимальном зазоре... Теперь скажи: что быстрее — один болт завернуть или вбить один же гвоздь? — Володя грустно улыбнулся: — Пока ты будешь с болтом возиться, я полдома со сноровистыми мужиками собью.
— А деньги одни и те же? — догадался я.
— И в этом дело... Но главное — человеческое отношение: времянка, чего стараться... Все равно придется разбирать... А кто переезжал с СМП с места на место, знает, как это делается. Кувалду в руки да ломик. И пошел отшивать щит от щита. Стараешься, конечно, поаккуратней, А в голове хмельное веселье, иной раз промахнешься или пережмешь... Да и чего там особенно стараться (это самое и есть страшное!), когда не знаешь, уже увольняться из этого поезда или малость поработать... А потом где-нибудь кто-нибудь твой «демонтаж» в голос материт, потому что ты щит разнес в щепки. Значит, налаживай теперь пилораму, латай дыры. И опять, глядишь, пошло по кругу, пока срок домика не выйдет...— Он помолчал.— Так что я не сгоряча и не со злости. Я много над всем этим думал. Временность, она везде откладывает отпечаток: хорошего мастера лишает квалификации, никудышному дает возможность на халтурке подзаработать...
 
— Ладно,— сказал я.— Знаю: в основе фантазии лежит недовольство реальным. Что предлагаешь?
 
— Эта фантазия, чтоб ты знал, на ВДНХ выставлена для всеобщего обозрения... Я говорю о комфортабельном вагончике, в котором две двухкомнатные квартиры...— И он горячо начал говорить, какое там отопление в стенках и какой прекрасный душ. Веранда есть. Мебель привинчена. Транспортируй вертолетом, по железной дороге или шоссе. И поселки на 200 — 300 человек из этих вагончиков можно складывать.
 
— Не три миллиона, и не три года, и людей не калечишь времянкой. Вагончик смонтировать — пару дней, и приступай к физическим объемам — строй дорогу, вокзалы... Какие тебе еще выгоды, а?.. Стоит он дешевле этого несчастного щитового ИПэшки...
 
— Погоди, Володь. Могу подумать, что таких вагончиков построили видимо-невидимо, и ты не увольняешься, а в длительную командировку за ними. Для Усть-Югана.
 
— Правильно. Ничего такого пока нет,— ответил Гирич.
— Одно недовольство реальным,— сказал я.
— Хорошо бы...— Он посмотрел на меня испытующе: пойму или не пойму хоть сейчас-то.— Ты думаешь, я на прошлое зубы скалю, когда считаю годы и миллионы? Ни черта. Я о будущем думаю: на Южном Балыке придется подымать такую же, считай, времянку, как и на Усть-Югане.— Он обрадовался, заметив, что я чуть смешался: — Наконец-то понял?..
 
Опять три года испытаний... Опять ненастоящее дело... А я инжене-е-ер... Я, может, чертежи разучился читать. И когда начнется капиталка, буду портачить направо и налево...— Он зло сплюнул.— Хочу настоящего дела. Человек я или кто?
 
Я ходил по тайге, собирал в шапку крупную желтую морошку. Морошка перезрела, не лежала, пускала сок — донышко шапки совсем промокло...
Жаркий был здесь июль. Сухо было на диво, хотя и чудно говорить так в краю, где болото на болоте.
 
Горячее солнце вызолотило взгорки. Бурелом и порубки не пружинили под ногой, как бывает в сырость и непогоду, а хрупали, потрескивали, ломаясь. И завалы в таежной чащобе походили на вылежавшиеся вязанки хвороста. Только поднеси спичку, и зальет все кругом падкий на сухое огонь. Точь-в-точь как кипрей — иван-чай — сам цвета огня, который лизал в эту благодатную сушь обочины блекло-зеленых болот... А над болотами выстилалось едва приметное покрывало свинцового дурмана. И пахло давним, уснувшим, будто и вовсе не былым...
 
Тропинки моей зимней, ясное дело, не стало. В прошлый раз я часто ходил здесь, когда хотелось по пасть в поселок с тыла. Скатываешься метров пять вниз по обледенелому снежку — хочешь, прямо на тулупе. И через маленький ложок — вверх, где частым забором стояла тайга.
Сейчас в ложке вода вся в зеленых разводах ряски. Значит, придется-таки идти через «красные ворота». Хотя нет. Кто-то догадался, свалил пару чахлых берез вроде мостка — с сухого на сухое...
 
Только на подходе к поселку задышалось легче.
 
Болотный дурман отступил перед духом обжитого: лежалого железа, свежевыпеченного хлеба, разогретого солнцем дерева, земли, пропитанной соляркой, еще и еще чего-то. И стало хорошо и спокойно.
 
Три года люди кроили и перекраивали здесь все кругом. Строили дорогу.
 
Ставить палатку в метель; искать в зимней ночи затерявшийся санный поезд; испечь первую буханку хлеба в полукустарной пекарне; принять роды в балке, разгрузить вручную баржу, уложенную доверху шпалами; свалить десятки километров леса, где лес не лес, а стенка — ствол к стволу,— все это и есть строить дорогу. И кое-что из того я сам видел и пережил, перечувствовал. Я видел, как зимой прямо в русле реки наращивали сваи для переходов и мостов. И как плечистые дяди смахивали досадливо слезу, когда паводок съедал намытую с таким трудом насыпь. И запомнил незадачливого парня (нам было тогда не до шуток, люди были наперечет). Он вышел ночью зимой по нужде на двор и забыл прикрыть дверь балка. Свалилась с температурой вся бригада.
 
...Отсюда было рукой подать до Сургута, но так было по понятиям Большой земли. Зимой, если не пуржило и мороз не переваливал за пятьдесят, в Усть-Юган из Сургута ходили по зимнику автотракторные поезда. Летом самым верным транспортом был вертолет, покуда стояла погода, и баржи, пока не убывал уровень в речках и протоках.
 
Когда не было погоды, люди с одинаковым успехом могли неделями ждать и пустяковое — швейную иглу, стиральный порошок и позарез нужное — рельсы, муку, оконное стекло.
 
Нужно было обладать редким мужеством и терпением, огромным запасом энергии, опыта и сноровки, чтобы строить дорогу, не позволяя природе играть людьми, думаю я сейчас.
 
Как и везде, люди на Усть-Югане и любили, и думали о будущем, и пели, и смеялись.
 
Но несогретая улыбка может застынуть в пятидесятиградусную стужу. А голос пропасть в отсыревшей палатке. А около романтического костра может не хватить места вовсе не для очарованного мечтателя, а для человека, которому просто-напросто надо бы просушить одежду.
 
Нормальные человеческие условия для жизни, обустроенный быт — первым делом. Плюс ко всему особая нравственная атмосфера. Так было на Усть-Югане.
 
Где дорого, где дешево — все здесь зависело, выходит, от того, что принималось за точку отсчета. Вернее, не что, акт о...
 
Без прошлого не было бы Усть-Югана нынешнего...
 
На столе я увидел хрустальный бокал с веточкой красной смородины. И подумал, что, наверное, на катере добирался Чупринко от Балыка или Юганской Оби — по берегам проток и речек богато растет здесь смородина. И уже совсем вроде некстати вспомнил, что Чупринко — страстный огородник. Любит копаться в земле. Пробовал здесь сажать картошку...
— Говорили с Гиричем?
— Говорили...
— О вагончиках тоже наверняка. Это у нас с ним старый спор. Только, если раньше я ему все твердил: «Хочу стоять обеими ногами на земле, а ты предлагаешь одной на облаке, другой на болоте»,— теперь, пожалуй, так не скажу. Можно на «ты»?— неожиданно спросил он.— А то вдруг ругаться будем. На «вы» как-то неудобно.
— Зачем ругаться-то? — Я понял, сейчас Чупринко заговорит со мной о вещах, которые не обсуждают с посторонними. Отсюда «ты».
— Помнишь,— сказал Чупринко,— я тебе говорил, ну там, на вертолетной площадке, о новой эре на Усть-Югане?.. Думаешь, для красного словца?
Нет. Новая эра действительно наступила, только отсчет ее не от рождества Христова, а со дня пуска маленького отрезка пути — от Оби до Усть-Югана.—
 
Он заходил, меряя крутыми шагами комнатенку.
— Теперь скажи, какой тип начальника СМП тебе по душе? — спросил он.
— Ваш тип мне, пожалуй, ближе... Люди живут в тепле. Нужды ни в чем нет…
— Достаточно,— замахал руками он.— Уважил...
А мне, представь, больше по душе инженер, а не снабженец... А я три года был снабженцем... Сам знаешь, не спросишь, почему... Вот именно потому, что здесь ничего не было. А ведь когда даже за стол садишься, и то ложка нужна... Однажды пришла баржа с кирпичом. Три месяца до Юганской Оби добиралась. И не доложили, по халатности, что ли — сто тысяч штук кирпича. Я звоню во все колокола, хотя и понимаю: бесполезно, остались на зиму без фундаментов и без печей... А Гирич мне: «Вот если бы вместо кирпича комфортабельные вагончики на той же барже привезли, забот не было бы». Чудак! Что, люди сюда в комфортабельных вагончиках приехали жить? Строить!.. А из чего, когда здесь, куда ни плюнь, все в болото попадешь...

А теперь спроси меня, как это у вас, журналистов, заведено, о самом счастливом дне за три года. И знаешь, что отвечу тебе я, инженер-строитель?
 
Самыми счастливыми были два с половиной месяца большой воды, когда я завез сюда, на Усть-Юган, почти все, что требовалось для стройки. (Он горько усмехнулся: - А ты, наверное, подумал, что сейчас Чупринко скажет: самым счастливым был день сдачи первого в жизни дома.) Терял я как инженер? Да. А как начальник поезда выигрывал! Выигрывал и тогда, когда руководил издалека, грузил вертолеты в Тюмени свежим мясом, мукой, картошкой, оконным стеклом. За что и получил прозвище — снабженец... А-а, пусть их!.. Я-то знаю: успех на фронте решается не только на переднем крае, но и в тылу... И решился: кажется, мало, а дорога до Юганской Оби есть. Значит, уже не снабженец — в любую погоду по железной дороге пойдет с Оби груз. Значит, инженер!.. Долог путь?
 
Он подошел к окошку, откинул форточку.
 
— Не для того все это говорю, чтобы подчеркнуть свои заслуги. Да и ты не мои заслуги приехал считать... Говорю, чтобы понял: если бы не реальный расчет, а, упаси боже, только фантазии на почве недовольства реальным,— так кажется, говорит Гирич? — возить бы нам вертолетами в Усть-Юган до сих пор стройматериалы и инструмент, а не апельсины детям...
 
— Считаете, что Гирич неправ насчет времянки?
 
— Считаю, что прав! — Чупринко посмотрел на меня победно.— Не ожидал?.. И тут я думаю, что всегда есть польза и правота в забегании вперед...
 
Не обязательно такая, какую можно измерить и взвесить. Мечта, фантазия помогают, например, в привычном, накатанном разглядеть отжившее. Ты знаешь, Гирич мне помог — не только как инженер, организатор, товарищ по первым дням на Усть-Югане — именно своей мечтой. Во многом благодаря ему я разглядел серьезные человеческие издержки во времянке.— Он усмехнулся: — Тебя не смущают признания начальника, получившего урок у подчиненного? —
 
И помолчал, раздумывая.— Сейчас у меня есть дорога, и я легко могу привезти сюда какой хочешь материал. И щитовые домики тоже. Они нужны и, наверное, знаешь, для чего. Южный Балык. Там по проекту мы должны почти такую же времянку, как и на Усть-Югане, строить… А я думаю, что строить не будем.— Глаза его за очками заблестели, — Ты знаешь, сто раз проезжал мимо заброшенного поселка нефтяников — это неподалеку от Южного Балыка, и не цепляло — не моя епархия. У них свое министерство, у нас свое... А тут — Гирич виноват — зацепило. И подумал я: а что, если мы этот поселок слегка подремонтируем, проложим к нему от трассы лежневку. Обойдется это в копейки и не растянется на годы. А?.. И людям дадим настоящую работу, и дорога на юг быстрей продвинется... Между прочим, я место за Гиричем на два месяца оставил... Захочет вернуться — пожалуйста...
 
Совершенно посторонний вроде случай заставил меня всерьез задуматься над сутью усть-юганского конфликта...
 
Уже на подлете к Москве, когда самолет пробил облака и открылись ровные ряды пятиэтажных домов, девочка, сидевшая рядом, спросила отца, моего соседа: «Это Москва?... А где бабушкин балок? А его не затопляет?..»
Отец заморгал беспомощно, заозирался: «Понимаете, домов настоящих не видела... Четыре года, и все в тайге...»
 
Мне стало горько. Потом вспомнил Чупринко, Гирича, Аллу, подумал: там, где жил этот ребенок, наверняка было кому позаботиться, чтобы не застаивалась, менялась к лучшему жизнь людей...
 
И еще подумал: и мечте нужен первотолчок. Всегда ли этот первотолчок в одном лишь недовольстве реальным? Нет, пожалуй. Здесь все глубже, основательней, человечней...
 
Мечтать о наилучшем для всех тоже надо научать и научиться, а на голом месте, на нехватках, на недополучении горизонты мечты ограничивает естественная потребность в насущном: чтоб вдоволь хлеба, и вдоволь тепла и времени на отдых...
 
Подступ к большому начинается с малого. На Усть-Югане мечта о наилучшем для всех могла зародиться в тот день, когда с Большой земли притащили единственный теплый балок. Работяги махнули рукой: все равно достанется начальству. Начальство рассудило иначе и еще пару месяцев перебивалось в палатках, рабочие жили в тепле.
 
Это было как первый этап. А потом, верно заметил Гирич, все шло по восходящей, всегда складываясь из реальных человеческих потребностей и постоянной озабоченности об удовлетворении этих потребностей.
 
Не на пустом месте росла мечта Гирича. Недаром на Усть-Югане говорили, что Гирич вышел из ребра Чупринко... Тем самым отдавалась дань преемственности. Но и другое здесь подразумевалось: реализм Чупринко как хозяина, как политика, который вынужден был обуздывать неуемную фантазию, чрезмерное забегание вперед не ради, конечно, обуздания — учитывая сегодняшние возможности стройки.
 
Думая о человеке и его деле. Понимая, что в иные времена фантазия может обернуться во вред а человеку и делу...
 
А все-таки будущее — в самом недалеком — за мечтой Гирича. Я ездил в Ленинград к своим друзьям из Научно-исследовательского института экспериментального проектирования жилых зданий Они показывали мне проекты зданий из объемных блоков, схемы различных типов комфортабельных вагончиков. В нынешней пятилетке, рассказывали, свыше тридцати заводов страны начнут выпускать удобнейшие жилища для мелиораторов, геологов, строителей.
 
Мечте суждено стать реальностью.
 
Хорошо, думал я, что человек, строя дорогу, глядел не только себе под ноги...
 
Журнал «Юность» № 3 март 1972 г.

Оптимизация статьи - промышленный портал Мурманской области

Похожие новости:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
publ » Журнал "Юность" | Просмотров: 838 | Автор: johnny_gonzo | Дата: 27-03-2016, 12:44 | Комментариев (0) |
Поиск

Календарь
«    Сентябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Архив записей

Сентябрь 2018 (10)
Август 2018 (12)
Июль 2018 (6)
Июнь 2018 (21)
Май 2018 (10)
Апрель 2018 (27)


Друзья сайта

  • График отключения горячей воды и опрессовок в Мурманске летом 2018 года
  • Полярный институт повышения квалификации
  • Обучение по пожарно-техническому минимуму
  •