Главная | Регистрация | Вход | RSS

Архиварий-Ус

Меню сайта
Категории раздела
Новости
Мои статьи
Политика и экономика 1980
Литературная газета
Газета "Ленинская Правда"
Газета "Правда"
Еженедельник "За рубежом"
Газета "Полярная Правда"
Газета "Московская правда"
Немецкий шпионаж в России
Журнал "Трезвость и культура"
Политика и экономика 1981
Журнал "Юность"
Статистика
Яндекс.Метрика
Фес: нынешний день древней столицы Марокко
Страны и люди

Фес — один из древнейших арабских городов в северо-западной Африке. На протяжении многих столетий он играл заметную роль в экономической, политической и культурной жизни народов всего Магриба. В колониальный период этот марокканский город не раз становился оплотом национально-освободительной борьбы.

Карл-Гюнтер СИМОН

«ГЕО», ГАМБУРГ.

Утро. Мы стоим перед одной из десяти тысяч закрытых дверей лабиринта, каким с первого взгляда представляется Фес.

В старой части города, которая называется Мединой, почти у каждого входа можно видеть металлический брусок. Он подвешен к большой двери, в которой, как в рамке, заключёна дверь поменьше. Ныне большую дверь открывают только четыре раза в жизни человека: при рождении, на праздник обрезания, на свадьбу и для похорон. Над малой дверью прибита кованая пятипалая рука, по-арабски «хамса», то есть «пять», которая символизирует пять основных заповедей ислама: веру в аллаха и его пророка; молитву, подаяние в пользу неимущих, паломничество в Мекку и пост во время рамадана (название месяца по мусульманскому календарю.— Ред.).

ВСЕ ТОТ ЖЕ ЧЕРЕЗ ТЫСЯЧУ ЛЕТ

Один из нас стучится в дверь. В приоткрывшейся щели показываются две женские головки: «Нет, не можем открыть, хозяина нет дома». Если хозяин отсутствует, ни одна женщина в Фесе не пустит незнакомца в дом. Происходит долгий разговор. Потом дверь все же открывается. Перед нами узкий коридор с резким поворотом в сторону: таким образом, даже при открытой двери жизнь внутри дома скрыта от глаз посторонних. Входим во двор и — о чудо! — оказываемся в волшебном саду. На фоне мозаичного орнамента стоят цветущие апельсиновые деревца, прохладные ручейки журчат между ними. А над всем этим бездонное синее небо.

Наконец, возвращается домой хозяин, пожилой представительный человек. Он приглашает нас на чай во внутренние покои. Наверху моим глазам открывается терраса, за ней видны бесчисленные крыши Медины.
Рядом со мной возникает босоногая, пухлая служанка с чашкой сладкого мятного чая и печеньем. Мне кажется, что все это сказочный сон. Но нет, я в Фесе, в Марокко, в одном из древних королевств Востока...

Основанный более тысячи лет назад город стал столицей Магриба. Слава о нем разнеслась далеко. Со временем ушло могущество, но притягательная сила Феса осталась.

В центре города высятся знаменитая мечеть Карауин и мавзолей Мулая Идриса. Между ними приземистое строение — кисария — городской рынок. В садах дворцов прямые, как стрелы, кипарисы. За городскими стенами уходят вдаль зеленые холмы с красными пятнами бесчисленных овечьих шкур, разложенных на просушку. На горизонте сверкают заснеженные вершины гор.

Через ворота Баб аль-Гиза вхожу в старую часть города, миную старинные фонтаны, пробираюсь по мостовой, скользкой от нанесенной дождем глины. Приходится прижиматься к стенам домов из-за вереницы повозок, запряженных ослами. Они тянутся куда-то по узким улицам с поклажей из мокрых шкур.

Дохожу до развилки: куда—вправо или влево? Людской поток подхватывает меня и выносит в пестрый мир базаров: голоса торговцев смешиваются с шумом из мастерских, в воздухе — запахи благовоний и неведомых пряностей.

В первый день меня охватывает такое чувство, будто я безнадежно заблудился в сложном лабиринте. Выбравшись из переулков, оказываюсь перед настежь открытыми воротами мечети Карауин. За ними сказочным видением предстает двор с ровной гладью великолепных бассейнов, с лесом колоннад, под сводами которых могут разместиться одновременно 22 тысячи молящихся.

В прежние времена во дворе мечети Карауин собирались тысячи людей разных званий и занятий. Они обсуждали здесь планы борьбы против колониального режима. Хотя в свое время французы и перенесли королевскую резиденцию в Рабат, а самого короля сослали на Мадагаскар, город Фес по-прежнему оставался — и остается сегодня — духовным центром страны.

Медина Феса — уникальное место в арабской Западной Африке. Она сохранила свой первоначальный облик спустя тысячу лет после своего основания, ревниво оберегая свою самобытность, несмотря на смену правящих династий, колониальных властителей, длительные осады неприятельскими войсками, разрушительные землетрясения.

— Землетрясение,— сказал мне один архитектор,— может разрушить стоящие особняком дворцы. Но структура старого города, где каркас одного дома всегда наглухо сцеплен со стенами соседнего, выдерживает любые подземные толчки.

Династии приходят и уходят: идрисиды, альморавиды, альмохады, мериниды. Алауиты, которые и ныне правят Марокко, завоевали Фес в 1666 году. В 1276 году султан из правившей тогда династии меринидов построил свой дворец и казармы для воинов за пределами старого города. Так возник новый город — Фес аль-Джедид. Под его защитой селились евреи, главные образом изгнанные из католической Испании.

В 1912 году Франция навязала Марокко договор, по которому она получала право опеки над страной. Рядом с мусульманским и еврейским городами тогда возник еще один — «Виль нувель», город европейцев. До 1956 года, когда страна вновь обрела независимость, разграничение Феса было очень четким: три города, три религии, три расы, три культуры. Один город — Медина: запутанный лабиринт узких улочек, глухих стен, домов без окон. Другой — Фес аль-Джедид, известный своим еврейским кладбищем, старыми домами с окнами, выходящими на улицу. Третий, «Виль нувель»,— с широкими авеню, уличными кафе, автомобилями, комфортом европеизированного Востока. Сегодня все это стало мусульманским, а точнее, марокканским.

Лучи заходящего солнца ложатся на зеленые черепичные крыши, на которых буйно цветет чертополох. Фонтан нехотя выбрасывает желто-коричневую струю: недавно прошел дождь. Подковообразные арки, соединяющие колонны, украшены голубыми фаянсовыми плитками, над которыми — пестрый орнамент тонкой работы. Окна в мавританском стиле из цветного итальянского стекла.

Дворец, куда мы пришли, выглядит вымершим. Его построил в начале века паша Таджиб Мокри, министр финансов его величества султана Мулая Хафида. Отец Таджиба, Хадж Мохаммад Мокри, министр иностранных дел и министр финансов Марокко, жил в прекрасном старинном дворце, в котором в 1912 году был подписан Фесский договор, узаконивший владычество в стране французов.

ОЧАГ РЕМЕСЕЛ И ТОРГОВЛИ

В старом городе перед нами как бы предстают картины из дантова «Ада»: мост, перекинутый через реку, клубы дыма, выползающие из печных труб, черные полуголые люди тащат на себе тюки с шерстью, пробираясь по грязной мостовой. И вдруг опрятная кузница, мастерская котельщика, за ней библиотека мечети Карауин с ее бесценной коллекцией книг. Все здесь так, как было раньше, в древние времена. У ремесленников есть свои маленькие мечети, где они могут предаться молитве, отрешившись на время от своего нелегкого труда. 20 лет назад, когда университет еще не обосновался в зданиях старых казарм у ворот города, любой мог войти во двор мечети Карауия и послушать лекцию о вероучении. Местный житель чувствует себя здесь, как рыба в воде! Лабиринты пугают только иностранцев. Мы на улице Семь поворотов.

И действительно, нам приходится семь раз поворачивать за угол. Проходя мимо мастерской ремесленника, мы говорим ему: «Аллах фи аунак» («Да поможет тебе бог!»). Ремесленник, который, сидя на корточках, выбивает на медной пластине изречение из корана, поднимает голову и улыбается. Это Абдуль Кадер аль-Аруси. Его изделия с художественной чеканкой известны всей стране. Король не раз посылал его на международные ярмарки за границу. Медная пластина, прислоненная к стене его крохотной мастерской, оценивается в 50 тысяч западногерманских марок. Ее он делал два года.

Мы перебрасываемся несколькими словами с торговцем парфюмерией, покупаем свечку у ворот Мулая Ид-риса, смотрим на площади Наджарин, как делается из нитей золотой плетеный жгут. Мальчик, который его плетет, слеп. Здесь еще ощущается общность людей средневекового города. Люди на улице одеты в джеллаба, на ногах мягкие туфли без задника. Портные и сапожники, которые делают эту одежду и обувь, сидят тут же, за углом, и занимаются своим ремеслом. Рядом с мечетью находятся пекарня и баня. Пятилетние мальчишки учат алфавит и молитвы в крохотной школе. Сквозь щели в изгороди, отделяющей школу от улицы, они бросают любопытные взгляды на прохожих.

В каморках локоть к локтю сидят ремесленники. Они шьют, чеканят, делают кожаные бумажники и обложки для книг, мелкую утварь. Они работают, как на конвейере, поставляя свою продукцию рыночным торговцам.

Вплоть до недавнего времени Фес был процветающим центром торговли и ремесел. Еще в 1971 году в Фесе проживало 30 тысяч мастеров ремесленников (во всем Марокко их 800 тысяч). У каждого из них занято в среднем по пять подсобных рабочих — гончаров, медников, закройщиков, ковровщиц, шорников, ткачей, вышивальщиц, сапожников, строителей, специалистов по мозаике, штукатуров, резчиков по дереву.

Самый большой отряд ремесленников Феса занят кожевенным промыслом. Еще в средние века высокосортные изделия из кожи назывались «марокинерией». В городе и по сей день проживает 30 процентов всех кожевенников Марокко.

В древних фондуках — сохранившихся со времен средневековья товарных складах — каждый день с аукциона продается до 3 тысяч овечьих шкур, от 1 до 6 тысяч шкур крупного рогатого скота. В старинных, построенных тысячу лет назад дубильнях их неделями вымачивают в растворе из извести и голубиного помета, окрашивают краской из шафрана, финиковых косточек и гранатовой кожуры. После такой обработки, мягкие и шелковистые, они поступают в продажу в дорогие магазины.

Король высоко ценит искусство ремесленников и, кроме того, считает, что сохранение традиции укрепляет его власть. Промышленным рабочим он меньше доверяет: они не столь надежные монархисты.

НЕ ПОХОЖИЙ НА ДРУГИХ, НО ОБРЕМЕНЕННЫЙ ТЕМИ ЖЕ ПРОБЛЕМАМИ

Пытаемся взять интервью у мэра муниципалитета. Дважды все срывается. Сначала по неизвестной причине, во второй раз встрече помешало неприятное происшествие — оползнем завалило большой участок района трущоб. Погибло много людей. Мэр — он врач по профессии — поехал на место катастрофы. Наконец, беседа состоялась.

— Медина города Феса,— говорит мэр — доктор Бенсалем аль-Кохен,— занимает одно из первых мест в мире по приросту населения: 1,5 процента за счет новорожденных, 3 — за счет переселенцев из сельских местностей. В 1960 году в старом городе проживало 120 тысяч человек, а сейчас — 250 тысяч.

После ухода французов в 1956 году состоятельные семьи покинули старую часть города. Одни уехали в Касабланку, где могли выгодно помещать свой капитал, другие—в Рабат, заняв там важные правительственные посты. Некоторые приобретали квартиры в новой части города, обзаводились холодильниками и автомашинами. Древние дворцы опустели. Лишь немногие из них были переоборудованы под рестораны, кафе или превращены в магазины по продаже восточных ковров. В остальных поселились люди, прибывшие из деревень. По уже устаревшим данным переписи 1977 года, Фес насчитывает 500 тысяч жителей: половина из них проживает в Медине, 125 тысяч—в новой части города и 125 тысяч—в городе-спутнике Айн-Каддус. Население же разросшихся, как сорняк, трущоб оценивается в 60 тысяч человек.

Старый город занимает всего 300 гектаров, в то время как новый—1100. Иными словами, в так называемом «европейском городе» на каждый гектар приходится 114 человек, а в старом — 830. Это невероятно большая плотность населения, особенно для такого города, как древний Фес, в котором все дома и водопровод построены еще в средние века.

— ЮНЕСКО, — говорит аль-Кохен,— обратилась в 1980 году ко всему миру с призывом спасти Фес. Мы, со своей стороны, разработали соответствующий генеральный план. Но для его осуществления нам необходимо 600 миллионов долларов.

Секретарша с жгучими глазами и томиком Франца Фанона в руках вступает в разговор:

— Мы вовсе не живем в заточении, мы работаем вместе с мужчинами, учимся в тех же учебных заведениях, что и они.

Но когда я спрашиваю ее, что она делает вечером после семи, она отвечает:

— Ты же понимаешь, мы мусульмане, у нас незамужняя женщина не выходит вечером из дому.

Вечером во внутренних дворах Медины раздаются гром барабанов, причудливые переливы национальных инструментов, напоминающих большие скрипки.

Жан-Поль Иштер, француз-архитектор, вот уже тридцать лет живущий в Фесе, говорит мне:

— Хочу тебя предостеречь, друг мой: я в свое время собирался пробыть в Фесе полтора месяца, а остался на тридцать лет. Такое может случиться и с тобой...

Еженедельник "За рубежом" № 46 (1167) 1982 г.

Статья оптимизирована для публикации издательским домом "Гелион"

Похожие новости:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Еженедельник "За рубежом", publ | Просмотров: 2721 | Автор: platoon | Дата: 22-11-2010, 05:38 | Комментариев (0) |
Поиск

Календарь
«    Сентябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
Архив записей

Сентябрь 2017 (15)
Август 2017 (11)
Июль 2017 (10)
Июнь 2017 (34)
Май 2017 (21)
Апрель 2017 (29)


Друзья сайта

  • Отключение горячей воды в Мурманске летом 2017 года
  • Полярный институт повышения квалификации
  • Обучение по пожарно-техническому минимуму